Потенциальный конфликт Китая и Гонконга становится всё более осязаемым и реальным. О прямом противостоянии речь пока не идёт, но будущее САР КНР остаётся туманным. Власти Гонконга не могут прямо отказаться от объединения с Поднебесной (формально город был передан Китаю ещё 1 июля 1997 года). Но и содействовать сближению с «большим братом» (многие эксперты говорят о поглощении) они не готовы.

Одна из возможных защитных мер — новый закон, ужесточающий наказания за ряд преступлений, направленных на подрыв государственного строя. Как будут трактоваться действия, которые могут быть истолкованы как направленные на объединение с Китаем, неизвестно. Но профильное законодательство, действующее в Гонконге сейчас, было принято в КНР ещё в 2020 году. Должно ли оно применяться в полном объёме в специальном административном районе — ещё один вопрос, на который нет ответа.

Законодательная инициатива, анонсированная в конце января 2024 года, предусматривает значительное усиление ответственности за целый ряд преступлений:

• государственная измена;
• призывы к мятежу;
• попытка насильственного свержения власти или силового изменения политического строя;
• призывы к вмешательству во внутренние дела;
• любая деструктивная деятельность, порождающая угрозу национальной безопасности.

Но ситуация гораздо сложнее, чем это может показаться со стороны. В открытую саботировать законы, принятые в материковом Китае, правительство Гонконга не имеет права. Глава администрации САР Джон Ли, анонсируя новый закон, заявил, что угрозы национальной безопасности реальные, а не надуманные. Он также сослался на отдельные идеи «независимого Гонконга» и то, что они находят в обществе некоторую поддержку.

Критики властей отмечают, что заявление Джона Ли, если оно соответствует его истинным намерениям, может быть расценено как стремление усилить контроль над любым инакомыслием и ликвидировать хрупкие элементы западной демократии, ещё остающиеся в Гонконге. Но есть и вторая версия. Анонсируя закон, администрация Гонконга готовит юридическую почву для неких действий в будущем, направленных на получение городом независимости.

Но в любом случае на экономические перспективы развития Гонконга заявление Джона Ли влияет крайне негативно. Статус города юридически прежний — он остаётся частью специального административного района КНР. После 2047 года Гонконг станет полноценной частью Китая, искусственный формат «одна страна — две системы» уйдёт в прошлое, а автономия (насколько она формальная — вопрос дискуссионный) прекратится. Эта неопределённость, помноженная на экономические ошибки правительства и неблагоприятные глобальные тенденции, с принятием нового закона только усилится.

С другой стороны, норма о защите государственной безопасности прописана в 23 статье конституции Гонконга. Это право — одна из немногих возможностей города как-то повлиять на своё будущее. Но проблема в том, что власти, похоже, сами не до конца понимают, каким оно должно быть.

Важные изменения нового закона:

• Изменено смысловое наполнение понятия «враг». Власти считают прежние нормы недостаточно точными. Термин предлагается расширить, включить в определение «внешние силы». Таковыми могут быть не только отдельные лица и организации / структуры, но и правительства других стран.
• Модификация юридических норм, касающихся ответственности за посягательство на государственные секреты, мятежи или подстрекательство к ним, госизмены, саботаж решений правительства. Последняя норма включает любые недружественные действия, в том числе связанные со взломом компьютерных сетей.
• Ужесточение контроля деятельности иностранных политических организаций, если они так или иначе связаны с интересами Гонконга.

Уроки прошлого и попытка заглянуть в будущее

Собственный закон, описывающий принципы защиты национальной безопасности, — одна из самых скользких тем в политической жизни Гонконга. Подготовить документ, который не противоречил бы интересам Китая (хотя бы формально), оставляя при этом пространство для манёвра, крайне сложно. Многие силы в Гонконге явно не стремятся стать частью Китая, но рисковать видимостью стабильности в обществе никто не хочет.

Впервые о профильном законе, регламентирующем вопросы национальной безопасности, в Гонконге заговорили в 2003 году. Но почти сразу же после анонса властям пришлось гасить всплеск общественного возмущения — на улицы вышло не менее полумиллиона человек (при населении около 7,5 млн). Чтобы избежать китайского сценария (силовое подавление протестов на площади Тяньаньмэнь 4 июня 1989 года), власти Гонконга отложили принятие закона, но от самой идеи не отказались.

Общественное недовольство политикой правительства (в Гонконге есть немало тех, кто обвиняет власти в бездействии и капитуляции перед Китаем) оставалось стабильно высоким, однако до открытого противостояния дело не доходило. Но в 2019 году в городе начались масштабные выступления против ряда законодательных инициатив правительства. Количество протестующих, которые вышли на улицы, значительно превысило 1 млн человек.

Временный выход из патовой ситуации нашли власти Китая. В 2020 году официальный Пекин принял противоречивый закон, касающийся защиты общественной безопасности. Документ де-юре обязателен к исполнению и в Гонконге, но де-факто антикитайские настроения в городе очень сильны, градус недовольства законом «погасить» так и не удалось.

На основании этого закона, значительно ужесточающего наказания за любые преступления против действующей власти, за 4 года было арестовано не меньше 290 человек (и это только официальные данные). Как минимум 30 уже сидят в тюрьмах, десятки подозреваемых ждут суда, некоторые по 2–3 года.

Власти говорят о восстановлении общественного порядка и развитии экономики, но если новый закон действительно примут, можно ожидать социального взрыва. Особенно если правительство введёт норму, разрешающую отправку арестованных по политическим статьям граждан Гонконга на материковый Китай. Учитывая, как в КНР обращаются с заключёнными, ничего удивительного в этом нет.

Но даже если поставленная цель будет выполнена и удастся добиться стабильности в обществе, останутся вопросы, на которые власти ответа пока не дали. Типичный пример — деньги, получаемые НПО. Как понять, что их источник не связан с правительством другой страны или его агентами? Ведь согласно статье 23 закона ответственность за определение «чистоты» денег ложится на получателя (НПО в Гонконге).

Такие нестыковки, неочевидные на первый взгляд, серьёзно подорвут доверие международного бизнеса к Гонконгу. Независимые эксперты утверждают, что новый закон может быть жёстким, общество и корпоративный сектор устали от неопределённости. Но если документ не будет прозрачным, понятным и логичным, то бизнес уйдёт из Гонконга, и вернуть его обратно вряд ли получится.